Японский кинематограф, сдобренный мягкими красными креслами и милым лепетом посла страны восходящего солнца перед сеансом, умиротворял и дарил глубину. Я ныряла в слова и поступки, следила за мимикой героев на экране, шевелила губами, произнося заковыристые речевые обороты.
Японский кинематограф отличала сдержанность и сосредоточенность.
Меня же в этот вечер отличало наличие акварельного портрета в моей сумочке.
Вас когда-нибудь рисовали? Вам когда-нибудь дарили портреты?
- Кто ты, где ты, кто ты, где ты.., - гулко пело сливовое небо и верещал третий предупреждающий звонок, а я смотрела на себя акварельную и улыбалась.
- Ноль шансов белому цвету, - говоришь мне ты и все окрашивается синим и терракотовым.
Ноль. Ноль минут до начала сеанса. Пойдем?
Я люблю кинотеатры, но не люблю аншлаговые показы. Люди, странные такие, смеются над грустным, зевают во время трепетного, ерзают от неусидчивости.
Сдержанность и сосредоточенность японского кинематографа - что? - говори громче я не слышу, у меня поп-корн в ушах, а в крови - кола.
Другое дело дневные сеансы. В зале пусто. На экране - жизнь.
Она только твоя, ну может быть еще вооон той пары счастливчиков, которые так же как и ты, в разгар рабочего дня, выкроили время для красивых историй и больших чувств.
Но в этот вечер все по другому. В этот вечер все реплики, все повороты головы, титры и саундтреки - все это богатство мне приходилось делить с громкими и безразличными любителями хеппи-ендов.
На экране героиня фильма предлагает попробовать пирожки, мы переглядываемся и понимаем друг друга без слов.
Решено. Ужин. Пусть и после шести. А что делать, когда жизнь так устроена, что активность и желание вкушать приходит как раз в вечернее время?
Медовое пиво буквально со второго глотка нагло овладело телом и трезвость, как класс, была уничтожена.
Я хохотала от твоих рассказов про большие цветы и дюймовочку, удивлялась, что все это легально и что, оказывается, об этом даже в песне поется.
Полнолуние отступало.
А я сидела и думала, что впереди еще 29 с половиной счастливых дней и целая жизнь.