Саша Васильев был помят, но звучал хорошо.
Больше всего тронула акустическая часть и бисы.
Но.
Я отказываюсь понимать, как можно организовывать рок-концерт в классическом зале.
Свет, звук - все чудесно... но билетерши!
Бог мой!
Это мыслимо, что бы во время концерта, меня как в школе одергивали, хватали за рукав, потому что (внимание!) я подняла руки вверх?!
- Девушка, угомонитесь!, - сказала мне укорительно тетенька с гидроперольным шиньоном на голове.
Рядом со мной сидели взрослые мужчины, большие такие, в штанах кожанных - и те безоговорочно повиновались всемогущественным тетечкам.
Таковы каноны этого зала.
Нельзя вставать со своих мест, нельзя поднимать руки вверх, нельзя ярко выражать свои эмоции.
Это душило, это раздражало.
И только на бисах, когда уже все повскакивали со своих злосчастных партеров, амфитеатров и балконов, в зале началось то, что и должно происходить на таких концертах.
Началась та энергетика.
Так что, противоречиво.
Хотя, как известно, музыку - не задушишь.
Она в сердце.
Или нигде.
Больше всего тронула акустическая часть и бисы.
Но.
Я отказываюсь понимать, как можно организовывать рок-концерт в классическом зале.
Свет, звук - все чудесно... но билетерши!
Бог мой!
Это мыслимо, что бы во время концерта, меня как в школе одергивали, хватали за рукав, потому что (внимание!) я подняла руки вверх?!
- Девушка, угомонитесь!, - сказала мне укорительно тетенька с гидроперольным шиньоном на голове.
Рядом со мной сидели взрослые мужчины, большие такие, в штанах кожанных - и те безоговорочно повиновались всемогущественным тетечкам.
Таковы каноны этого зала.
Нельзя вставать со своих мест, нельзя поднимать руки вверх, нельзя ярко выражать свои эмоции.
Это душило, это раздражало.
И только на бисах, когда уже все повскакивали со своих злосчастных партеров, амфитеатров и балконов, в зале началось то, что и должно происходить на таких концертах.
Началась та энергетика.
Так что, противоречиво.
Хотя, как известно, музыку - не задушишь.
Она в сердце.
Или нигде.
